Директор дворца культуры был зол как никогда. Уборщица Мария Егоровна поняла это сразу, как только вошла в его кабинет.
- Что, Марат Семёнович, плохо вам сегодня после вчерашнего? Может вам чайку крепкого заварить? - спросила она нежно, но в ответ тут же увидела тяжёлый взгляд.
- Ты вот что, Мария Егоровна! - запыхтел директор сердито. - Ты мне тут на моё здоровье не намекай. Чай она мне предлагает... Натворила вчера дел, и теперь хочешь вину загладить? Так, да?
- Вину? - Мария Егоровна сделала честные глаза. - Какую вину?
- Как это - какую? Ты что, ничего не помнишь? Или, ты вчера, тоже, принимала на грудь, в честь дня рождения нашего дворца?
- А как же, - заулыбалась пожилая женщина. – Чай, праздник-то наш общий был. Мы вчера посидели с вахтерами, как полагается. Чаю с тортиком попили. А что?
- Как что?! Ты зачем вчера делегацию из нашего министерства культуры грязной водой облила с головы до ног?
- Ах, вы про это... - Уборщица скорей сделала виноватое лицо. - Это, да... Был такой грех. Но я ведь это, как бы, случайно. Делегация эта снизу по лестнице на второй этаж поднималась, а я как раз этот лестничный пролёт мыла, на самом верху.
И у меня ведро случайно опрокинулось. А в нём вода уже грязная была, ну и... Потом эти люди на меня покричали минут пять, наговорили всяких некультурных слов, развернулись, и... Уехали. Да, было такое дело. Замарала я эту делегацию немножко.
- Ничего себе - замарала немножко! – ещё сильней запыхтел директор. – Ты знаешь, что мне сегодня с самого утра названивают по этому поводу? Хорошо, что я вчера все телефоны отключил, а то бы они мне и ночью спать не дали.
Ты же двум женщинам из той делегации дорогие пальто напрочь испортила, а министру - его костюм уделала. Они говорят, что ты на них специально опрокинула это ведро!
- Да нет же! - испугалась уборщица. - Говорю же, я случайно за ведро запнулась, а оно - как покатится вниз. Нехорошо, конечно, получилось... Вы уж извините меня, пожалуйста, Марат Семёнович... Больше этого не повторится.
- Извинить? – вытаращил на уборщицу глаза директор. - Ты, серьёзно, что ли, так легко думаешь отделаться? Одними извинениями?
- А что мне ещё сказать? Может, мне к ним самой, туда, в их министерство сходить, и перед ними на колени упасть?
- Нет, Мария Егоровна… - сокрушённо вздохнул директор. - Это бесполезно... С нашим культурным министерством шутки плохи. Их извинениями не проймёшь. Эти люди требуют твоего немедленного увольнения. Понимаешь?
- Да вы что?! - ахнула уборщица. - Как же так? Я же столько лет верой и правдой работаю на благо нашей культуры...
- Всё, всё, Мария Егоровна, - недовольно поморщился директор. - Прекращай тут свои стоны. - Я понимаю, что ты, как бы, не совсем виновата, но... Я ничего не могу поделать. Уволить тебя - это приказ сверху.
Только я одного не понимаю, зачем ты вчера начала ещё раз мыть эту проклятую лестницу, да ещё и прямо перед приходом этой делегации? Ведь ты же с утра эту лестницу драила. Я сам видел.
- Ну, да, утром я её мыла… - виновато кивнула Мария Егоровна.
- Ну и зачем тогда?
- Нужно было её ещё раз срочно помыть.
- Но зачем?!
- Так ведь вы же её сильно замарали, эту лестницу, прямо перед приходом гостей.
- Я? - Директор сделал удивлённые глаза. - Чем это я её замарал?
- Ну, чем... Стошнило вас на лестнице немного… Точнее, много. Но в праздники такое со всеми бывает, не только с вами.
- Да?.. – Марат Семёнович задумался, пытаясь вспомнить этот эпизод из вчерашней жизни. - А почему я не помню, что меня, на лестнице - того?..
- И хорошо, что вы ничего не помните, - вздохнула уборщица. - Потому что если бы видели, что вчера здесь творилось, вы бы не только меня сейчас увольняли, но и ещё кого-нибудь...
- Погоди, погоди... – Директор насторожился. - А что здесь вчера такого особенного творилось?
- Да ничего особенного. Всё, как всегда, в большие праздники. Но делегации из министерства это бы точно не понравилось. Ведь они же сразу к вам в кабинет направлялись. Правильно?
- Ну, наверное... Как обычно…
- Вот… А вы, после общего праздничного застолья, к этому времени уже на полу своего кабинета спали. На ковре.
- На каком ещё ковре? Ты чего врёшь, Мария Егоровна?! Я же сегодня утром на диване проснулся!
- Ну, да... Это мы с вахтерами вас перенесли на диванчик, чтобы вы не простудились. А если бы гости вас таким увидели, они бы, наверное, удивились. И пошли бы от вас - прямиком - в кабинет к вашему заместителю. Где он в это же время, даже не закрываясь на ключ, танец с людьми репетировал. В одних трусах.
- Чего? – Директор опешил. - Какой ещё танец? И почему - в трусах?
- А потому что, это - праздничный танец. Там же все руководители кружков в то время были, и наша хореограф с ними ставила праздничный танец русалок.
Весёлый такой... Представляете, все танцоры в нижнем бельё, и со стаканами в руках. Умеют у нас молодые работники веселиться, - с завистью произнесла Мария Егоровна.
- Не то, что мы, пожилые люди. Так что, мне пришлось срочно опрокинуть это ведро на гостей, чтобы они на второй этаж расхотели подниматься, и всё это не увидели...
- Погоди, погоди, Мария Егоровна... - Директор замер.- Ты что сейчас сказала? Ты намеренно, что ли, на них это ведро уронила?
- А куда было деваться? Мне же и вы, и ваш зам, да и, вообще, все наши работники - давно как родные. Если бы кого-то из вас уволили, после такого безобразия, я бы себя до самой смерти виноватой считала...
- Так, значит, ты, Мария Егоровна, не нарушитель никакой, а настоящий герой... - пробормотал с тоской в голосе Марат Семёнович. - Так что ли получается? И я тебя не уволить, а наградить должен... И чего мне теперь делать?
- Как чего? – Уборщица обречённо посмотрела на своего директора. - Выполнять вам нужно приказ, который поступил сверху. Давайте бумагу, и я буду заявление на увольнение писать.
- Не-не-не... - Директор опять задумался. - Я тебя увольнять не стану, Мария Егоровна. Сделаем по-другому. Ты сейчас срочно в нашу поликлинику пойдёшь, и возьмёшь талончик к кардиологу, на обследование.
- Зачем это? - перепугалась уборщица.
- А затем, чтобы он проверил, всё ли у тебя в порядке с сердцем, после вчерашних событий. Только ты там ему жалуйся изо всех сил, этому кардиологу, что тебя вчера люди из министерства так несправедливо обругали, что у тебя чуть сердце от обиды не остановилось.
И скажи ему, что сегодня тебя и директор собрался увольнять, по приказу сверху. И ты теперь от этого почти инвалидом сердца стала.
- Да зачем всё это нужно-то?! - ещё больше испугалась уборщица.
- А затем, что меня через час в министерстве ждут. Будут песочить за твой вчерашний инцидент. А я на них сам наеду, и навру, что ты из-за их оскорблений при смерти лежишь. А перед смертью жалобу на них готовишь, и собираешься звонить на телевидение.
- Да что вы такое говорите, Марат Семёныч?! Да я в жизни ни на кого жалоб не писала...
- Так надо! - стукнул кулаком по столу директор. – Ты же писать ничего и не будешь! Мы же только с тобой комедию разыграем! Не хочу я тебя терять, Мария Егоровна. И поэтому, я знаю, как с ними нужно разговаривать.
Вот увидишь, они тебе сами через пару часов позвонят, извинятся, и попросят забыть про этот случай. А ты умирающим голосом им скажешь: "Ну, так и быть, ладно. Я добрая, и вас прощаю". Ты же бывшая артистка народного театра! Сыграешь!
На следующий месяц Мария Егоровна, на зависть всеми работникам этого дворца культуры, получила большущую премию. Ну и, конечно, пришлось ей устраивать по этому поводу праздничное чаепитие.
Автор: А.Анисимов
- Что, Марат Семёнович, плохо вам сегодня после вчерашнего? Может вам чайку крепкого заварить? - спросила она нежно, но в ответ тут же увидела тяжёлый взгляд.
- Ты вот что, Мария Егоровна! - запыхтел директор сердито. - Ты мне тут на моё здоровье не намекай. Чай она мне предлагает... Натворила вчера дел, и теперь хочешь вину загладить? Так, да?
- Вину? - Мария Егоровна сделала честные глаза. - Какую вину?
- Как это - какую? Ты что, ничего не помнишь? Или, ты вчера, тоже, принимала на грудь, в честь дня рождения нашего дворца?
- А как же, - заулыбалась пожилая женщина. – Чай, праздник-то наш общий был. Мы вчера посидели с вахтерами, как полагается. Чаю с тортиком попили. А что?
- Как что?! Ты зачем вчера делегацию из нашего министерства культуры грязной водой облила с головы до ног?
- Ах, вы про это... - Уборщица скорей сделала виноватое лицо. - Это, да... Был такой грех. Но я ведь это, как бы, случайно. Делегация эта снизу по лестнице на второй этаж поднималась, а я как раз этот лестничный пролёт мыла, на самом верху.
И у меня ведро случайно опрокинулось. А в нём вода уже грязная была, ну и... Потом эти люди на меня покричали минут пять, наговорили всяких некультурных слов, развернулись, и... Уехали. Да, было такое дело. Замарала я эту делегацию немножко.
- Ничего себе - замарала немножко! – ещё сильней запыхтел директор. – Ты знаешь, что мне сегодня с самого утра названивают по этому поводу? Хорошо, что я вчера все телефоны отключил, а то бы они мне и ночью спать не дали.
Ты же двум женщинам из той делегации дорогие пальто напрочь испортила, а министру - его костюм уделала. Они говорят, что ты на них специально опрокинула это ведро!
- Да нет же! - испугалась уборщица. - Говорю же, я случайно за ведро запнулась, а оно - как покатится вниз. Нехорошо, конечно, получилось... Вы уж извините меня, пожалуйста, Марат Семёнович... Больше этого не повторится.
- Извинить? – вытаращил на уборщицу глаза директор. - Ты, серьёзно, что ли, так легко думаешь отделаться? Одними извинениями?
- А что мне ещё сказать? Может, мне к ним самой, туда, в их министерство сходить, и перед ними на колени упасть?
- Нет, Мария Егоровна… - сокрушённо вздохнул директор. - Это бесполезно... С нашим культурным министерством шутки плохи. Их извинениями не проймёшь. Эти люди требуют твоего немедленного увольнения. Понимаешь?
- Да вы что?! - ахнула уборщица. - Как же так? Я же столько лет верой и правдой работаю на благо нашей культуры...
- Всё, всё, Мария Егоровна, - недовольно поморщился директор. - Прекращай тут свои стоны. - Я понимаю, что ты, как бы, не совсем виновата, но... Я ничего не могу поделать. Уволить тебя - это приказ сверху.
Только я одного не понимаю, зачем ты вчера начала ещё раз мыть эту проклятую лестницу, да ещё и прямо перед приходом этой делегации? Ведь ты же с утра эту лестницу драила. Я сам видел.
- Ну, да, утром я её мыла… - виновато кивнула Мария Егоровна.
- Ну и зачем тогда?
- Нужно было её ещё раз срочно помыть.
- Но зачем?!
- Так ведь вы же её сильно замарали, эту лестницу, прямо перед приходом гостей.
- Я? - Директор сделал удивлённые глаза. - Чем это я её замарал?
- Ну, чем... Стошнило вас на лестнице немного… Точнее, много. Но в праздники такое со всеми бывает, не только с вами.
- Да?.. – Марат Семёнович задумался, пытаясь вспомнить этот эпизод из вчерашней жизни. - А почему я не помню, что меня, на лестнице - того?..
- И хорошо, что вы ничего не помните, - вздохнула уборщица. - Потому что если бы видели, что вчера здесь творилось, вы бы не только меня сейчас увольняли, но и ещё кого-нибудь...
- Погоди, погоди... – Директор насторожился. - А что здесь вчера такого особенного творилось?
- Да ничего особенного. Всё, как всегда, в большие праздники. Но делегации из министерства это бы точно не понравилось. Ведь они же сразу к вам в кабинет направлялись. Правильно?
- Ну, наверное... Как обычно…
- Вот… А вы, после общего праздничного застолья, к этому времени уже на полу своего кабинета спали. На ковре.
- На каком ещё ковре? Ты чего врёшь, Мария Егоровна?! Я же сегодня утром на диване проснулся!
- Ну, да... Это мы с вахтерами вас перенесли на диванчик, чтобы вы не простудились. А если бы гости вас таким увидели, они бы, наверное, удивились. И пошли бы от вас - прямиком - в кабинет к вашему заместителю. Где он в это же время, даже не закрываясь на ключ, танец с людьми репетировал. В одних трусах.
- Чего? – Директор опешил. - Какой ещё танец? И почему - в трусах?
- А потому что, это - праздничный танец. Там же все руководители кружков в то время были, и наша хореограф с ними ставила праздничный танец русалок.
Весёлый такой... Представляете, все танцоры в нижнем бельё, и со стаканами в руках. Умеют у нас молодые работники веселиться, - с завистью произнесла Мария Егоровна.
- Не то, что мы, пожилые люди. Так что, мне пришлось срочно опрокинуть это ведро на гостей, чтобы они на второй этаж расхотели подниматься, и всё это не увидели...
- Погоди, погоди, Мария Егоровна... - Директор замер.- Ты что сейчас сказала? Ты намеренно, что ли, на них это ведро уронила?
- А куда было деваться? Мне же и вы, и ваш зам, да и, вообще, все наши работники - давно как родные. Если бы кого-то из вас уволили, после такого безобразия, я бы себя до самой смерти виноватой считала...
- Так, значит, ты, Мария Егоровна, не нарушитель никакой, а настоящий герой... - пробормотал с тоской в голосе Марат Семёнович. - Так что ли получается? И я тебя не уволить, а наградить должен... И чего мне теперь делать?
- Как чего? – Уборщица обречённо посмотрела на своего директора. - Выполнять вам нужно приказ, который поступил сверху. Давайте бумагу, и я буду заявление на увольнение писать.
- Не-не-не... - Директор опять задумался. - Я тебя увольнять не стану, Мария Егоровна. Сделаем по-другому. Ты сейчас срочно в нашу поликлинику пойдёшь, и возьмёшь талончик к кардиологу, на обследование.
- Зачем это? - перепугалась уборщица.
- А затем, чтобы он проверил, всё ли у тебя в порядке с сердцем, после вчерашних событий. Только ты там ему жалуйся изо всех сил, этому кардиологу, что тебя вчера люди из министерства так несправедливо обругали, что у тебя чуть сердце от обиды не остановилось.
И скажи ему, что сегодня тебя и директор собрался увольнять, по приказу сверху. И ты теперь от этого почти инвалидом сердца стала.
- Да зачем всё это нужно-то?! - ещё больше испугалась уборщица.
- А затем, что меня через час в министерстве ждут. Будут песочить за твой вчерашний инцидент. А я на них сам наеду, и навру, что ты из-за их оскорблений при смерти лежишь. А перед смертью жалобу на них готовишь, и собираешься звонить на телевидение.
- Да что вы такое говорите, Марат Семёныч?! Да я в жизни ни на кого жалоб не писала...
- Так надо! - стукнул кулаком по столу директор. – Ты же писать ничего и не будешь! Мы же только с тобой комедию разыграем! Не хочу я тебя терять, Мария Егоровна. И поэтому, я знаю, как с ними нужно разговаривать.
Вот увидишь, они тебе сами через пару часов позвонят, извинятся, и попросят забыть про этот случай. А ты умирающим голосом им скажешь: "Ну, так и быть, ладно. Я добрая, и вас прощаю". Ты же бывшая артистка народного театра! Сыграешь!
На следующий месяц Мария Егоровна, на зависть всеми работникам этого дворца культуры, получила большущую премию. Ну и, конечно, пришлось ей устраивать по этому поводу праздничное чаепитие.
Автор: А.Анисимов
