Подарочек

Вот уже две недели, как Безрадное охватила необъяснимая коллективная тоска, от которой все вокруг сходили с ума. Буквально два дня назад мы с дядей Сашей еле успели вынуть из петли Иван Степановича — комбайнера.

— Не вижу, — говорит, — морального роста. Всю жизнь собирал урожай, а сам так и не созрел для того, чтобы достичь собственного счастья. Хотел быть капитаном дальнего плавания, а море видел только на календаре в туалете…

Еще нас с дядей Сашей экстренно вызвали на свадьбу. Когда мы прибыли на место, готовые к типичной свадебной канители, то сперва решили, что перепутали мероприятия и попали на поминки. Трезвые гости сидели за столами, молча опустошая тарелки и поглядывая на часы. Нарушал тишину лишь скромный плач невесты, которая никак не могла понять, почему на ее свадьбе до сих пор ни одного разбитого бокала, носа или чужого сердца?

— Вы можете хотя бы кого-нибудь для приличия арестовать или протокол выписать? — умоляла несчастная.

Из глубокого уважения к невесте пришлось арестовать ее.

Вот ещё случай. Дядя Костя, наш местный заводила и душа компании, который все вокруг мог обернуть в анекдот и к каждому, даже самому агрессивному человеку мог найти подход, возьми да и поругайся с собственной тенью. Он даже приходил к нам писать заявление, в котором просил установить ограничение на приближение своего фантома.

Мы с начальником семь часов уговаривали стороны примириться. Водили потерпевшего по участку, ставили под разные лампы. Я предлагал отвезти обиженного в город и показать специалисту, но дядя Саша был против, объясняя это тем, что в итоге к нам в Безрадное пришлют целый консилиум, а это приведёт лишь к новым проблемам.

По-моему мнению, причиной всех этих странностей был типичный авитаминоз. Дядя Саша же, ожидаемо, настаивал на чьем-то вмешательстве и кознях преступников. Но вот назвать поименно виновных не мог, отчего и сам выглядел чернее тучи.

Я же, наоборот, чувствовал себя прекрасно. Мало того, что причин для тревог не было, так я еще и решил главную для себя проблему: нашел подарок на день рождения шефу. Целый месяц голову ломал, что ему подарить: ездил в город, обошел все базары и магазины. Но ту дрянь, что предлагал местный рынок, стыдно было дарить даже врагу, не то что любимому начальнику. А тут прямо у нашей железнодорожной станции встретил мужичка, торгующего из багажника своей «четверки». Барыга как барыга: без кассы, без лицензии, без одного глаза...

— Музыку любит? — спросил торговец.

— Ой, его хлебом не корми — дай только свой хард-рок включить! — я вспомнил кучу вечеров, когда дядя Саша пытался меня приучить к этим своим Deep Purple, Queen, BlackSabbath и прочей старперской нудятине.

— Ну, значит, ты точно по адресу, — кажется, дядька подмигнул мне своим стеклянным протезом и выудил из груды хлама какой-то винтажный радиоприемник. — Во, «Салют-001»! Рижский!

— Ого, на вид неплохо, — покрутил я в руках древний аппарат, который выглядел так, словно только что сошел с конвейера. — А работает? Да и что с него сейчас поймаешь? Крики мамонтов?

— Работает, работает, — ничуть не оскорбился коммерсант, переходя на загадочный полушепот, — и еще как ловит… И не какие-то там FM… — он надменно сплюнул и, напустив на себя еще больше таинственности, наклонился ко мне, словно хотел посекретничать: — Он тебе будет петь то, что ты сам захочешь. Любую песню поймает — хоть Цоя, хоть Джексона. Видал когда-нибудь такое? — его рот расплылся в самодовольной улыбке, обнажив бурые от воспаления десны.

— Ага, интернет называется, — не разделил я восторга. — Ладно, пойдет. Тут все равно сеть через день ловит, а шеф достал уже одни и те же кассеты по кругу гонять, уши сохнут. Может, хоть немного репертуар сменит, — протянул я деньги.

Мужик, узнав, что я помощник участкового, немедленно оформил мне скидку в десять процентов. Правда, математик из него оказался так себе, и реальная скидка составила всего шесть процентов. Но я был рад и этому.

Придя домой, я первым делом решил проверить аппарат и, подключив к сети, начал крутить вертушки. Через секунду сквозь хрип динамиков прорвалась песня, которую я очень хорошо знал и любил, но давно про нее забыл. Крышесносный медляк, под который мы с одноклассницей Танькой целовались на дискотеке в девятом классе.

«Эх… первая любовь как-никак…» — от ностальгии у меня аж слезы навернулись. Сделав погромче, я налил себе чаю и, развалившись на диване, стал предаваться приятным воспоминаниям, пока не уснул.

Проснулся я посреди ночи, а песня всё так и лилась из радиоприемника, словно пьяный диджей зациклил один и тот же трек и сам уснул за пультом. Я уже было подумал, что аппарат сломан и хотел прямо с утра ехать, сдавать по «гарантии», но, крутанув вертушки, с радостью убедился, что ошибался. Из приемника тут же полилась другая, не менее любимая мной мелодия. И тоже очень лиричная. Улыбка расплылась по лицу сама собой, и я вернулся на диван. До дня рождения дяди Саши оставалось еще три недели — можно было спокойно тестировать подарок, который, похоже, отлично чувствовал мой вкус.

Примерно в тоже время волна печали накрыла нашу деревню. Но пока все вокруг слонялись с кислыми физиономиями, я работал в своем обычном режиме, а вечера проводил за прослушиванием хорошей музыки. И уже подумывал о том, чтобы выбрать для дяди Саши какой-нибудь галстук, а эту вещицу оставить себе… Как вдруг шеф выкинул совсем неожиданный номер.

— Сегодня без меня работаешь, — таким заявлением он встретил меня, когда я пришел к нему домой, не дождавшись в участке.

Раньше за ним опозданий не наблюдалось. Дядя Саша лежал под двумя одеялами, будто его бил озноб, но, судя по всему, о температуре речи не шло.

— А что случилось?

— Настроения нет, — накрылся с головой одеялом начальник и отвернулся зубами к стенке.

— Товарищ лейтенант, не мне вам лекции читать, но вы, часом, не охренели?!

Я и сам испугался собственной дерзости, но ситуация требовала жесткого подхода.

— Не могу я, Денис Денисыч, на душе кошки скребут. Прав ты был — авитаминоз проклятый, — бубнил из-под одеяла шеф.

— Да какой авитаминоз! Мы с тобой столько лимона с коньяком съели, что на десять жизней витаминов хватит. Дядь Саш, ты это… завязывай с хандрой! Жизнь прекрасна!

— Жизнь… Да что ты знаешь о жизни? Ты жизни-то не видел, пацан… А я вот такого нагляделся, что Стивен Кинг в штаны наложит. Не хочу я ничего, оставь меня в покое!..

Кажется, я услышал, как мой несокрушимый начальник всхлипнул, а это уже был не просто звоночек, а самый настоящий перезвон.

— Так дело не пойдет! Короче, я скоро вернусь, ты только это… давай, не раскисай с концами.

— А ты куда? — раздался испуганный голос начальника. — Не оставляй меня одного…

— Не боись, дядь Саш, я за подарком. Скоро приду. Я тебе такой сюрприз приготовил — с ума сойдешь!

— Скорей бы, — без энтузиазма ответил шеф.

Домой я бежал быстро, но по пути все же оглядывался по сторонам. Безрадное на глазах превращалось в самое настоящее болото скорби. Даже слоняющиеся по деревне гуси тети Вали, которые обычно держали в страхе все три улицы, и те выглядели как закодированные поэты. В воздухе явно витало что-то нездоровое.

Ворвавшись в дом, я пытался вспомнить, куда поставил радио, но оно само дало о себе знать. Приятная лиричная музыка, казалось, сочилась из всех углов, и на душе мгновенно сделалось так легко и спокойно, что мне захотелось сесть за стол, выпить чаю и просто наслаждаться мелодией. Что я и сделал.

Понятия не имею, сколько времени прошло с тех пор, как я переступил порог — может, пять минут, а может, сутки. Из транса меня вывели громкие и методичные удары в дверь. Я еле разлепил глаза. Челюсть ужасно болела — видимо я улыбался все то время, пока слушал музыку. Косяк продолжал трещать под натиском.

Первая мысль была тягучей и нерациональной: вежливо попросить взломщика уйти. Вторая звучала в голове куда логичнее: достать пистолет и сделать предупредительный выстрел, третья — вызвать подмогу. Но я не мог даже пошевелиться. Вместо этого я просто сидел и ждал своей участи, как тот хомяк, которого забыли вместе с клеткой на солнце.

Через пару мгновений показалось лезвие топора, превращающего мою дверь в щепки. Еще через минуту передо мной возник чебурашка с огромным колуном в руках. Как только пыль осела, я понял, что это мой начальник с огромными наушниками на голове. Подлетев к столу, дядя Саша со всего размаху рубанул по «Салюту». Радиоприемник взорвался фейерверком из микросхем, пластиковых осколков и позвякивающих винтиков.

— Сдурел?! — тут же всклочил я со стула. Силы вернулись ко мне мгновенно, а с ними — и обида. — Дядь Саш, ты если что-то другое на день рождения хотел, так и сказал бы! А такие намеки ни к чему.

— На день рождения? — нахмурился шеф. — Хороший ты мне подарочек приготовил, Денис Денисович, ничего не скажешь. Чуть половину деревни в слезах не утопил. А ведь они только пару лет назад на путь трезвенности начали всё чаще сворачивать.

— Да ты о чем вообще? — не понимал я причины наезда. — Какие слезы? Я тебе от души хотел приятное сделать. Купил аппарат винтажный, думал, оценишь, рад будешь… А ты… с обвинениями…

— А ничего, что ты у меня почти всю радость высосал этим своим аппаратом? А ну, говори, где взял?

Я ничего не понимал, но, чувствуя, что шутками дело даже не пахнет, быстро выложил дяде Саше и про торговца, и про это сомнительное чудо техники.

— Ну ты и сотрудник, конечно, — цокнул языком шеф. — А как же лицензию проверить? А кассовый аппарат? Паспорт-то хоть сфоткал?

Я стыдливо замотал головой.

— Я же это… ну… как лучше хотел, чтобы денег хватило на что-то путное. Да и в городе ерунда одна. Ты прости меня, я ж не знал. А кто этот дядька?

— Астральная сучность, — присел дядя Саша на соседний стул, смахнув с него осколки «Салюта».

— Сущность, ты хотел сказать?

— Что хотел, то и сказал! — рявкнул шеф, но быстро успокоился. — Гад, короче говоря, наркодилер потусторонний, если по-простому. При помощи зачарованного предмета и какой-нибудь жертвы вытягивает из людей всю радость. Большую часть эмоций сам поглощает, а немного оставляет своему подопечному, чтобы держать на коротком поводке. Начинается всё с одной песни-дозы. Ты чувствуешь прилив радости, пока из другого эта радость уходит, а потом — хрясь! — он стукнул ладонью по столу, — и мгновенная зависимость. С каждой новой песней зона поражения растет. Пока ты там у себя кайфуешь, все вокруг на стенку лезут от тоски. Приемник этот на всю деревню вещал, и всё бы у нашего гада вышло гладко, если бы он правильную деревню выбрал, а не нашу глушь, — дядя Саша злорадно хмыкнул. — Сигнал дошел до леса, а оттуда ко мне и явилась братская нечисть, которой эта залетная магия как плевок в душу.

— То есть тебя наши барабашки известили? — сгорая то ли от стыда, то ли от любопытства, спросил я.

— Ага. Пришли мне жаловаться, а в итоге откачали. Да ладно уж тебе… Не переживай, — махнул рукой начальник. — Не в первый и не в последний раз подобное случается. Слишком уж широкий спектр задач у нас, за всем не уследишь. Описать этого кренделя сможешь?

Я кивнул.

— Хорошо. Пойдем в участок, попробуем пробить по нашей базе.

Барыгу мы взяли через три дня в соседней области — он пытался впарить «волшебную» скрипку приятелю шефа, который тоже собирался на день рождения и не знал, что подарить дяде Саше. Инструмент сам играл любые песни, даже если владелец не знал ни одного аккорда.

— Да уж, кто-то явно хотел испортить мне праздник, — проворчал шеф, расставляя тарелки и снимая со стены заляпанную наклейками электрогитару. — Но не на того нарвался. Потому что настоящее колдовство, — он подключил шнур к усилителю и с размаху ударил по струнам, заставив всех вздрогнуть, — это не слова и зелья. Колдовство — это соло Джимми Хендрикса.

Следующие три часа мы слушали бесконечный концерт участкового, который, краснея от усердия, выжимал из инструмента все, что мог. Всем нам в тот день было немножечко плохо, но, самое главное, что именник, наконец, был в замечательном настроении.