Директор школы был человеком очень воспитанным и интеллигентным. Когда Ольга Прокофьевна пришла к нему в кабинет и предложила перед началом разговора чаю, он, естественно, согласился. Набекрень ловко выудила из рукава двухлитровый термос, из внутреннего кармана достала фарфоровые кружки и наполнила их душистым горячим напитком.
– Присаживайтесь, – предложила она ему.
Заложив руки за спину, она начала расхаживать по кабинету, то и дело поправляя пальцем неровно висящие картины, выставляя в одну линию кубки и подсыпая корм в клетку попугаю.
Директор от неожиданности присел на гостевой стул, а когда вспомнил о том, что нужно бы сесть в своё кресло, там уже сидела Ольга Прокофьевна и перекладывала его бумаги в алфавитном порядке.
– Слушаю вас, – обратилась Набекрень к мужчине и отпила из кружки.
– Видите ли, Платон – отстающий ученик. Он абсолютно не целеустремленный, ленивый, безынициативный. Мы готовы терпеть лентяев и двоечников, но сегодня он стал участником драки! Даже хуже – он её начал!
– Ну вот, а вы говорите «безынициативный»!
Директор замялся, но потом продолжил:
– Нужно что-то решать!
– Согласна! – сказала Набекрень и так грохнула ладонью по столу, что директор подскочил вместе со стулом.
– Видите ли… – мямлил мужчина, – обычно мы решаем все дела с его отцом…
– А вы представьте, что его отец – я. Двадцать третьего февраля мне дарят подарки чаще, чем восьмого марта.
– Дело не в этом, – ёрзал на стуле директор. – Обычно его отец оставлял для школы некоторое пожертвование, и мы с учителями закрывали глаза…
– Тогда я помогу вам их открыть.
– Что вы предлагаете?
– Мне нужно подумать…
– Хорошо, – улыбнулся директор.
– В одиночестве, – посмотрела на него исподлобья Набекрень.
– Ах да, прошу прощения, – мужчина откланялся и вышел из кабинета.
Директор сидел в приемной рядом с секретарём около часа, пока не послышался храп, который вызвал тряску – шесть баллов по шкале Рихтера.
Мужчина полчаса осторожно стучался в свою дверь, пока Ольга Прокофьевна не проснулась и не разрешила ему войти.
– Я сделаю пожертвование, – сказала наконец Набекрень. На её лбу отпечатался целый атлас, на котором она уснула.
– Прекрасно! – расцвёл директор и протянул ладонь.
Набекрень положила в неё связку книг – коллекционное издание всех томов «Войны и мира», которое своим весом буквально пришпилило мужчину к полу.
– Остальную часть своей библиотеки я пришлю в течение недели. Пожертвование щедрое, но ради детей я готова пойти на любые жертвы.
С этими словами она вышла из кабинета и закрыла его на ключ, оставив ошеломлённого директора внутри.
У самой лестницы Ольгу Прокофьевну догнал отец побитого ребенка.
– Ещё раз ваш щенок тронет моего сына, я ему уши надеру, – ткнул пальцем в грудь Набекрень папаша, который был весьма высок и плечист.
Идея с ушами понравилась женщине. Именно так, за ухо, она и тащила мужчину на четвёртый этаж, а потом ещё ходила по кабинетам, разыскивая школьного психолога, у которого собрались участники драки. Психолог, молодая выпускница педагогического университета, уже два часа при помощи проективной методики пыталась выяснить обстоятельства случившегося и найти корень проблемы.
Ольга Прокофьевна, зайдя в кабинет, молча вытащила из штанов армейский ремень и, хлестнув бляхой, точно хлыстом, расширила кабинет на тридцать сантиметров, сместив одну из перегородок. У всех присутствующих резко зачесался зад и прорезалась речь. Даже психолог и отец одноклассника Платона сознались в нескольких грехах.
Оказалось, что над Платоном издевались одноклассники только за то, что мальчик был нелюдим и молчалив. Он долго терпел, но сегодня была затронута тема родителей – святая для любого ребёнка. В ответ на оскорбления чести матери Платон выбил зуб обидчику книжкой Жюля Верна, которую теперь везде таскал с собой.
– Вот видите! Он дрался нечестно, бил Жюлем Верном! – пропищал мужчина, чьё ухо до сих пор было зажато между пальцами Набекрень.
– Скажите спасибо, что я не дала ему Толкина! – сказала Набекрень.
– Да как вы смеете! – закричал отец.
– Это не методы! – завопила психолог.
– Он меня ещё за руку укусил! – орал побитый одноклассник.
– Значит так! – рявкнула Набекрень и щелкнула ремнём в воздухе, чудом не пробив в пространстве чёрную дыру.
Вокруг стало так тихо, словно внезапно образовался вакуум.
– Отныне вы лучшие друзья! – сказала она, глядя на двух мальчишек.
Отец одноклассника хотел было воспротивиться, но Набекрень чуть сильней сжала пальцы, и тот окончательно сдался, слегка взвизгнув.
– Защищаете друг друга и помогаете во всём. А если я узнаю, что кто-то кого-то предал, я… – она щелкнула ремнём в последний раз, и тектонические плиты земли немного сдвинулись.
Все были согласны с доводами, особенно психолог. Она даже попросила Ольгу Прокофьевну подарить ей ремень – на случай сложных ситуаций в будущем.
– Присаживайтесь, – предложила она ему.
Заложив руки за спину, она начала расхаживать по кабинету, то и дело поправляя пальцем неровно висящие картины, выставляя в одну линию кубки и подсыпая корм в клетку попугаю.
Директор от неожиданности присел на гостевой стул, а когда вспомнил о том, что нужно бы сесть в своё кресло, там уже сидела Ольга Прокофьевна и перекладывала его бумаги в алфавитном порядке.
– Слушаю вас, – обратилась Набекрень к мужчине и отпила из кружки.
– Видите ли, Платон – отстающий ученик. Он абсолютно не целеустремленный, ленивый, безынициативный. Мы готовы терпеть лентяев и двоечников, но сегодня он стал участником драки! Даже хуже – он её начал!
– Ну вот, а вы говорите «безынициативный»!
Директор замялся, но потом продолжил:
– Нужно что-то решать!
– Согласна! – сказала Набекрень и так грохнула ладонью по столу, что директор подскочил вместе со стулом.
– Видите ли… – мямлил мужчина, – обычно мы решаем все дела с его отцом…
– А вы представьте, что его отец – я. Двадцать третьего февраля мне дарят подарки чаще, чем восьмого марта.
– Дело не в этом, – ёрзал на стуле директор. – Обычно его отец оставлял для школы некоторое пожертвование, и мы с учителями закрывали глаза…
– Тогда я помогу вам их открыть.
– Что вы предлагаете?
– Мне нужно подумать…
– Хорошо, – улыбнулся директор.
– В одиночестве, – посмотрела на него исподлобья Набекрень.
– Ах да, прошу прощения, – мужчина откланялся и вышел из кабинета.
Директор сидел в приемной рядом с секретарём около часа, пока не послышался храп, который вызвал тряску – шесть баллов по шкале Рихтера.
Мужчина полчаса осторожно стучался в свою дверь, пока Ольга Прокофьевна не проснулась и не разрешила ему войти.
– Я сделаю пожертвование, – сказала наконец Набекрень. На её лбу отпечатался целый атлас, на котором она уснула.
– Прекрасно! – расцвёл директор и протянул ладонь.
Набекрень положила в неё связку книг – коллекционное издание всех томов «Войны и мира», которое своим весом буквально пришпилило мужчину к полу.
– Остальную часть своей библиотеки я пришлю в течение недели. Пожертвование щедрое, но ради детей я готова пойти на любые жертвы.
С этими словами она вышла из кабинета и закрыла его на ключ, оставив ошеломлённого директора внутри.
У самой лестницы Ольгу Прокофьевну догнал отец побитого ребенка.
– Ещё раз ваш щенок тронет моего сына, я ему уши надеру, – ткнул пальцем в грудь Набекрень папаша, который был весьма высок и плечист.
Идея с ушами понравилась женщине. Именно так, за ухо, она и тащила мужчину на четвёртый этаж, а потом ещё ходила по кабинетам, разыскивая школьного психолога, у которого собрались участники драки. Психолог, молодая выпускница педагогического университета, уже два часа при помощи проективной методики пыталась выяснить обстоятельства случившегося и найти корень проблемы.
Ольга Прокофьевна, зайдя в кабинет, молча вытащила из штанов армейский ремень и, хлестнув бляхой, точно хлыстом, расширила кабинет на тридцать сантиметров, сместив одну из перегородок. У всех присутствующих резко зачесался зад и прорезалась речь. Даже психолог и отец одноклассника Платона сознались в нескольких грехах.
Оказалось, что над Платоном издевались одноклассники только за то, что мальчик был нелюдим и молчалив. Он долго терпел, но сегодня была затронута тема родителей – святая для любого ребёнка. В ответ на оскорбления чести матери Платон выбил зуб обидчику книжкой Жюля Верна, которую теперь везде таскал с собой.
– Вот видите! Он дрался нечестно, бил Жюлем Верном! – пропищал мужчина, чьё ухо до сих пор было зажато между пальцами Набекрень.
– Скажите спасибо, что я не дала ему Толкина! – сказала Набекрень.
– Да как вы смеете! – закричал отец.
– Это не методы! – завопила психолог.
– Он меня ещё за руку укусил! – орал побитый одноклассник.
– Значит так! – рявкнула Набекрень и щелкнула ремнём в воздухе, чудом не пробив в пространстве чёрную дыру.
Вокруг стало так тихо, словно внезапно образовался вакуум.
– Отныне вы лучшие друзья! – сказала она, глядя на двух мальчишек.
Отец одноклассника хотел было воспротивиться, но Набекрень чуть сильней сжала пальцы, и тот окончательно сдался, слегка взвизгнув.
– Защищаете друг друга и помогаете во всём. А если я узнаю, что кто-то кого-то предал, я… – она щелкнула ремнём в последний раз, и тектонические плиты земли немного сдвинулись.
Все были согласны с доводами, особенно психолог. Она даже попросила Ольгу Прокофьевну подарить ей ремень – на случай сложных ситуаций в будущем.
- Следующая серия рассказа Тяготы домохозяйства. часть 7
- Предыдущая статья серии Тяготы домохозяйства. часть 4
